Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Похоже, мы узнали реальную численность населения Беларуси. И она отличается от официальной статистики
  2. «Дорога в один конец». Действующий офицер рассказал «Зеркалу», что в армии Беларуси думают о войне с НАТО и Украиной
  3. Власти репрессируют своих же сторонников с пророссийскими взглядами. В чем причина? Спросили у политических аналитиков
  4. У беларусов есть собственный русский язык? Вот чем он отличается от «основного» и что об этом говорят ученые
  5. Оказывается, в СИЗО на Володарского были вип-камеры. Рассказываем, кто в них сидел и в каких условиях
  6. Пошлины США затронули практически весь мир, однако Беларуси и России в списке Трампа нет. Вот почему
  7. В Кремле усилили риторику о «первопричинах войны»: чего там требуют от Трампа и что это будет означать для Украины — ISW
  8. Трамп ввел в США чрезвычайное положение из-за торгового баланса
  9. «Да, глупо получилось». Беларусы продолжают жаловаться в TikTok на трудности с обменом валюты
  10. Правительство вводит новшества в регулирование цен — что меняется для производителей и торговли
  11. Депутаты приняли налоговое новшество. Рассказываем, в чем оно заключается и кого касается
  12. Был ли у пропавшей Анжелики Мельниковой доступ к спискам донативших НАУ и другой важной информации? Узнали у Павла Латушко


В рамках Недели солидарности с политзаключенными Беларуси «Весна» подготовила ряд видео, на которых бывшие политзаключенные делятся своими историями про некачественную и несвоевременную медицинскую помощь в местах несвободы. Журналист «Вот Так» и бывший политзаключенный Константин Карней рассказал о медицине в ИВС на Окрестина.

Константин Карней. Скриншот: видео "Весны"
Константин Карней. Скриншот: видео «Весны»

— Вопрос медицины вообще достаточно интересно стоит в местах не столь отдаленных. Медицину в ИВС на Окрестина можно сравнить с котом Шредингера: по факту она, конечно, есть, но нет, ее нет. Например, когда мы туда приехали, у нас было достаточно жесткое задержание, у меня на тот момент в ноге находилась страйкбольная пуля. Я говорю медсестре, что вот у меня такая небольшая проблема с ногой. Она начинает кричать, что все, меня надо увозить в больницу, делать мне там операцию, доставать эту пулю. На что я быстро получил ответ, что я «контрольный». Те, кто находится на Окрестина под статусом «контрольный», они в принципе не получают никакой медицинской помощи.

Как это выглядит: с утра ты просыпаешься, после обхода медсестра спрашивает о проблемах. Если родственники успели передать какую-то медицинскую помощь, то чисто технически она может предложить, условно, какую-нибудь таблетку парацетамола, если ты себя плохо чувствуешь, ну или аскорбинку, чтобы ты не грустил. В реальности это выглядит так: если тебе повезло — ты что-то получаешь, если тебе не везет со сменой, то никто не получает ничего.

Когда я приехал на Володарку, моя пищеварительная система очень быстро подстроилась под еду на Окрестина: максимально пресную, без каких-либо изысков, ну как бы обычная пайка. И тут я попадаю в место, где наконец-то есть мясо, шоколад, фрукты. Ну и как девятнадцатилетний подросток я начинаю этим всем обжираться. Я ловлю жесткое непринятие моим организмом всей этой еды. В четыре утра меня начинает рвать, меня начинает тошнить, у меня начинается мандраж, бросает из стороны в строну. Поднимаются ребята в камере и такие: «Все, надо звать врача».

Вызвонили врача и мне вкратце объяснили, что если у меня что-то болит и это не лечится просто ударной дозой обезболивающего или антибиотиков, то эта проблема не решится. Стоматолог — нет, проблемы с легкими — нет. Все, что нельзя решить банальной «грубой силой» в качестве базовых лекарств — не будет вылечено.