Минувшим летом в педиатрическом отделении Стародорожской больницы внезапно умерла 10-летняя Кира Т. В начале августа девочка отдыхала в оздоровительном лагере, где пожаловалась на головную боль и рвоту, но родные посчитали, что ей просто захотелось домой. Спустя две недели такое состояние у девочки повторилось, после чего обеспокоенная мать показала ребенка педиатру. Вечером 20 августа Киру Т. госпитализировали в стационар местной больницы с подозрением на ротавирусную инфекцию, а через три часа ее без сознания обнаружила соседка по палате. «Незадолго до этого я приносила Кире еду и воду, ушла из больницы где-то в 21.00, — рассказала мама девочки Наталья. — А в 23.00 мне позвонили и сказали, что она умерла». По факту смерти ребенка была проведена проверка. Следователи опросили весь медперсонал, дежуривший в больнице в тот вечер, а также установили точную причину смерти девочки (и это не ротавирус). Рассказываем, что случилось и почему мама Киры Т. решилась предать эту историю огласке.
«Ходила на тренировки, была веселая»
Трагедия случилась прошлым летом в Старых Дорогах, небольшом городке в 150 километрах от Минска. У матери погибшей девочки есть еще двое детей — дочь и сын, на момент публикации оба совершеннолетние. Кира была третьим ребенком, рожденным уже в том возрасте, когда детей обычно любят без меры — просто потому, что они есть.
— Характер у нее был такой, что, когда она чего-то хотела или не хотела, всегда добивалась своего, — вспоминает Наталья. — Возможно, благодаря своей настойчивости Кира показывала хорошие результаты в спорте, занимаясь в местном ФОКе вольной борьбой.
Летом Наталья взяла для младшей дочки путевку в оздоровительный лагерь «Родничок». Смена была короткой (с 23 июля по 6 августа) и имела спортивное направление. Кира, по словам матери, ехала туда впервые, а потому неохотно.
— В этом лагере работал воспитателем друг моей старшей дочери Оли, да и сама она часто наведывалась туда. Поэтому я была спокойна за Киру, хотя поначалу в лагере ей не понравилось из-за того, что их группе не разрешали купаться в озере. Но, когда разрешили, все наладилось. Правда, под конец смены, когда пошли дожди и их перестали водить на озеро, ей уже опять не нравилось, и она стала названивать мне: просила забрать домой.
Зная характер Киры, мать старалась не реагировать на ее настойчивые просьбы и пыталась уговорить ее дождаться конца смены: оставалось всего три дня. Но в субботу, 3 августа, девочка позвонила матери и сказала, что ей плохо: сильно болела голова, рвало.
— Но я тогда подумала, что Кира просто хочет уехать домой. Такое уже было в школе: если дочка не хотела идти на уроки, а я ее заставляла, то она говорила [учителям], что у нее живот болит или что тошнит. Мне звонили, и я ехала и забирала ее домой. А дома она уже прыгает, играется.
Согласно материалам проверки, сотрудники лагеря рассказывали, что предлагали матери забрать Киру домой, но та отказалась, предположив, что дочь «притворяется». «Головная боль у Киры Т. купирована медицинскими работниками лагеря обезболивающими препаратами, и рецидивов не имелось», — говорится в документах. Мама и сестра девочки уверены, что у нее «на самом деле ничего не болело»: в тот день Кира прислала им несколько коротких видео, где рассказывала, что ей наскучило в лагере и хочется домой (записи были предоставлены редакции). При этом, обращает внимание Наталья, дочка выглядела здоровой.
— Я тогда за Кирой не поехала, но поехала Оля, родная сестра, чтобы поддержать ее и побыть рядом до конца смены. В последние дни погода наладилась, и Кира вернулась в хорошем настроении. Говорила, что ей понравилось и что она собирается ехать туда следующим летом.
«Кира очень не хотела ложиться в больницу»
После возвращения домой, в Старые Дороги, Кира продолжила занятия в секции по вольной борьбе в местном ФОКе. До госпитализации она успела сходить на тренировки трижды: 9, 15 и 16 августа. Травм, по словам матери, девочка в эти дни не получала, на самочувствие не жаловалась. Однако в воскресенье, 18 августа, ситуация резко изменилась: проснувшись утром, дочка пожаловалась на сильную головную боль, а затем у нее началась рвота.
— Когда рвота прекратилась, Кира легла и уснула. Но через какое-то время она проснулась, и все повторилось. Я еще уточнила, не падала ли она и не ударялась ли головой, но она ответила, что нет. Тогда я позвонила своей родной сестре, чтобы посоветоваться, что делать. Она сказала: «Вези в больницу и требуй направление на КТ головы».
В приемный покой Стародорожской больницы Наталья вместе с дочерью приехали около двух часов дня. По словам Натальи, она сразу поделилась с дежурным врачом своими опасениями насчет возможного инсульта у дочери, поскольку у ее дяди (родного брата Натальи) в 45 лет при схожих симптомах диагностировали микроинсульт. Об этом, напомним, он сам рассказывал журналистам сразу после трагедии с племянницей.
В материалах проверки также есть сведения, что во время осмотра девочки дежурным врачом ее мать говорила медику, что во время утреннего приступа головной боли дочке было «сложно разговаривать». Врач объяснил это тем, что «в условиях головной боли, интоксикации (рвоты) и температуры (около 37 градусов), то есть общей слабости и плохого самочувствия, „сложно разговаривать“ — это ожидаемое состояние, не указывающее на какую-либо острую патологию головного мозга».
Побеседовав с Кирой, врач предложил госпитализировать девочку в стационар с предварительным диагнозом «ротавирусная инфекция», чтобы уже на месте более детально обследовать ее и выяснить причины головных болей (диагноз «ротавирусная инфекция» является разговорной формой названия вирусных кишечных инфекций, по МКБ инфекция с проявлениями нарушений со стороны ЖКТ в виде рвоты обозначается как ОКИ (острая кишечная инфекция)).
— А я ему говорю: «Ну какой это ротавирус, если при нем должен или быть понос, или живот болеть — я уже прочитала [в интернете], уже все знаю. А он мне сказал, что если хочу направление на КТ, то нужно вести ребенка к педиатру, и если она посчитает нужным, то даст [направление].
В итоге 18 августа Наталья написала отказ от госпитализации, чтобы утром следующего дня показать дочь участковому педиатру. Девочка, уверяет женщина, чувствовала себя хорошо: «головной боли у нее не было, она была веселая».
В понедельник, 19 августа, Наталья отвела дочь в поликлинику Стародорожской ЦРБ на прием к участковому педиатру.
— Я попросила у педиатра направление на КТ, а то, говорю, у дочки были и головная боль, и рвота. Тем более скоро должны были начаться соревнования, а можно ли было Кире участвовать в них, непонятно. До этого, например, дочка хотела ходить в бассейн, но педиатр посоветовала на время сделать передышку. В итоге доктор предложила такой вариант: положить дочку на два дня в больницу, чтобы взять анализы и в дальнейшем решить вопрос с обследованием и направлением на КТ головного мозга. Правда, в тот день, 19 августа, Кира закатила такой кордебалет, боясь, что ей там будут делать уколы, что мы решили остаться дома.
В материалах проверки говорится, что в поликлинике Кире был выставлен диагноз «вегетативная дисфункция по смешанному типу; цефалгический синдром», выдано направление на госпитализацию.
— Во вторник, 20 августа, мне удалось уговорить Киру лечь в больницу, взамен я пообещала купить ей суши, — вспоминает Наталья детали того дня, когда видела дочь в последний раз. — В приемный покой мы пришли уже ближе к шести вечера. Оформлением дочери занималась дежурная медсестра, врач ее не осматривал. В отделении привели в палату, где уже лежали две девочки. Кира выбрала кровать у стенки, поближе к розетке. Мы еще немножко поговорили с ней, и я уехала домой. Где-то в районе восьми вечера дочка позвонила и попросила привезти ей воду, колу, сосиску в тесте и блинчики с творогом. Я приехала, с полчаса мы с Кирой простояли в коридоре, она рассказала, что у нее уже взяли кровь из пальца. Перед моим уходом договорились, что назавтра в обед, когда я приду ее навестить, пойдем кормить уток. Она меня обняла, поцеловала и сказала: «Ну все, мамочка, иди, а то скоро у нас отбой, будут ругаться». Взяла пакет и ушла в палату. А в одиннадцать вечера мне позвонили и сказали, что Кира моя умерла…
«Лежала на кровати без сознания»
Согласно материалам проверки, при поступлении в педиатрическое отделение Кире Т. какие-либо медпрепараты (таблетки, уколы) не назначались и девочка, по словам дежурной медсестры, чувствовала себя хорошо. Дежурный врач (он же заведующий хирургическим отделением) девочку не осмотрел. На то были причины, и о них мы расскажем чуть позже.
В отделении на посту медсестры есть лист врачебных назначений, которые необходимо сделать каждому ребенку на смене. Кире были назначены общий и биохимический анализы крови, а также контроль артериального давления.
В 20.00 в отделении на смену заступила медсестра Алла М. (имя изменено), которой уже отдежурившая коллега сообщила, что «тяжелых и требующих внимания детей в отделении нет». Саму Киру Т. медсестра видела, девочка «чувствовала себя абсолютно нормально». Приблизительно в это же время в отделение пришла лаборант и взяла у Киры кровь из пальца прямо в палате. При опросе лаборант рассказывала следователю, что, «когда вошла в палату, Кира Т. играла в активные игры с другими девочками, они перемещались по палате и пищали, то есть с детьми было все в порядке. < …> Забор общего анализа крови был абсолютно стандартным, Кира при этом не плакала, не боялась и вела себя абсолютно спокойно».
В листе врачебных назначений было отмечено, что у Киры Т. нужно взять еще кровь из вены в 20.00. Забор должна была произвести медсестра Алла М., заступившая на смену в это же время. Из материалов проверки следует, что, приступив к работе, медик не стала брать кровь у Киры, поскольку та как раз вышла в коридор для встречи с мамой, а «сначала выполнила назначения другим детям».
Когда мама девочки ушла, приблизительно около 21.05, медсестра попросила девочку Галю (имя изменено) из палаты Киры, которая как раз проходила мимо процедурного кабинета, позвать ту на забор крови из вены. Галя была в наушниках и «медленно пошла в сторону палаты, буквально через минуту она вышла из палаты и сказала, что Кира лежит на кровати, смотрит в потолок и не двигается».
Как говорится в документах, медсестра нашла Киру лежащей на кровати без сознания и сначала подумала, что у той случился приступ эпилепсии, поскольку изо рта у ребенка шла пена. Медик перевернула девочку на бок, нашла на сонной артерии пульс и побежала за врачом-реаниматологом.
Согласно хронологии событий, изложенной в материалах проверки, реанимация Киры Т. началась в 21.06. В 21.30 медикам удалось запустить сердце девочки, однако «в ходе дальнейших реанимационных мероприятий сердечная деятельность прекращалась и повторно восстанавливалась, после чего прекратилась снова». На помощь местным врачам выезжала детская реанимационная бригада из Солигорска, однако прибывшие медики уже ничем не смогли помочь: в 22.50 Кира умерла.
Мать девочки: «С Кирой что-то произошло после процедурного кабинета»
В материалах проверки есть заключение врача выездной бригады о причинах смерти Киры Т. Он предположил, что у девочки случились «миокардит неуточненной этиологии с нарушением ритма (на основании неоднократной остановки сердца по неясным причинам) и внутричерепное излияние (на основании предшествующих жалоб на головные боли)». Отметим, что все это было указано под вопросом.
После смерти девочки ее родные попытались самостоятельно выяснить, что же произошло в те буквально считаные минуты после того, как Кира рассталась с мамой. Версия, изложенная Натальей, частично перекликается с хронологией, изложенной в официальных документах, но есть и расхождения. Поговорив с детьми, которые лежали в одной палате с дочкой, ей удалось узнать, что в палату зашла медсестра и повела Киру в процедурный кабинет.
— После возвращения [из процедурного кабинета] Кира села на кровать, потом уронила телефон, начала кричать и задыхаться. Дети выбегали в коридор, чтобы позвать медсестру, но ее на месте не было. После этого, по словам девочек, Кира затихла, и они подумали, что та просто уснула. Через какое-то время Галя вышла в туалет, а когда возвращалась, ей навстречу спускалась по ступенькам медсестра, которая попросила позвать Киру в процедурный кабинет. Она зашла в палату, подошла к Кире и увидела, что та лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок, а изо рта идет пена. Галя выбежала из палаты, позвала медсестру. Та, увидев дочку без сознания, выбежала из кабинета и вернулась уже в компании других медиков. Но, как я поняла, следователю дети рассказали это не так, как нам (не упоминался эпизод, где девочки якобы были в палате в тот момент, когда Кире стало плохо. — Прим. ред.).
Мама девочки обращает внимание на нестыковки во времени. Так, посещение в больнице разрешено до девяти вечера, приблизительно в это время Наталья попрощалась с дочкой и ушла домой. А уже в 21.06, согласно официальной версии, началась реанимация обнаруженной без сознания девочки. То есть, если верить документам, с того момента, как мать ушла, а девочка была найдена без сознания, прошло около 10 минут. По версии, рассказанной детьми (где якобы медсестра забирала Киру в процедурный кабинет), времени должно было пройти больше. Отметим, что эта версия с процедурным кабинетом проверялась следователями, но не нашла подтверждения.
Есть еще один момент, который тревожит мать: ей отдали не все личные вещи ребенка.
— Мы хотели забрать одежду Киры, но нам отдали только ее трусики и шортики, а маечку и топик — нет. Медсестра и санитарки сначала говорили, что видели зеленый пакет с одеждой дочери, передавали его друг другу три смены подряд, а потом он якобы куда-то пропал. И пропали именно маечка и топик, на которых были следы той самой пены: мы планировали отправить их на экспертизу. Уже позже одна из санитарок сказала, что топик и майку выбросили в мусорный бак у больницы. Мы со старшей дочкой все эти баки перебрали, все мусорки, но маечку Киры так и не нашли.
Об этой ситуации мать девочки сообщала в Минздрав. В ответе министерства говорится, что с медперсонала были взяты объяснительные. В итоге выяснилось, что личные вещи девочки (майка) «были выброшены санитаркой педиатрического отделения в связи с отсутствием лица, заявляющего на них свои права. В УЗ „Стародорожская ЦРБ“ приняты меры по недопущению подобного впредь».
Все же это был инсульт
Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, смерть девочки наступила в результате «спонтанного нетравматического кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку головного мозга с прорывом крови в его желудочки, осложнившихся развитием отека головного и спинного мозга с расстройством внутримозгового кровообращения». Проще говоря, у ребенка случился инсульт головного мозга (геморрагический). Установить причину его возникновения эксперты не смогли.
Также из материалов проверки становится понятно, почему Киру Т. не осмотрел дежурный врач. Оказалось, что в тот вечер, буквально после госпитализации Киры, в отделение поступила еще одна девочка, которую необходимо было экстренно оперировать: она упала с самоката и сильно разбила лицо. А после этого врачу не сообщили, что в отделение поступила еще и Кира Т., которую, согласно правилам, нужно было осмотреть.
Отметим, что аппарата КТ или МРТ в Стародорожской ЦРБ нет, при необходимости местных жителей направляют на этот вид исследования в Солигорск или Слуцк. В материалах проверки отмечается, что направление на КТ-исследование (об этом, напомним, и просила мама Киры Т.) на этапе приемного отделения выдается «только в экстренных случаях при наличии угрожающих жизни состояний со стороны головного мозга», чего у поступившей Киры Т., как выяснили эксперты, не наблюдалось.
В отношении Киры Т. была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза с привлечением экспертов в области педиатрии, неврологии и детских инфекционных болезней. В заключении специалисты отметили, что в момент поступления в стационар Стародорожской больницы у девочки не было клинических проявлений, указывающих на кровоизлияние в мозг: «исходя из состояния и поведения ребенка, явления кровоизлияния у нее проявились непосредственно перед потерей сознания и транспортировкой в реанимацию, так как ребенок был активен, разговаривал, передвигался, что указывает на отсутствие в то время кровоизлияния в головном мозге».
Эксперты, как мы писали выше, не смогли определить точную причину возникновения кровоизлияния в мозг у погибшей девочки. «В связи с внезапностью возникновения у Киры Т. кровоизлияния предотвратить его появление и летальный исход не было возможности», — говорится в материалах проверки.
Также отмечается, что «проведенные проверочные мероприятия в совокупности с изученной медицинской документацией указывают на то, что противоправных действий в отношении Киры Т. не совершалось». Мать девочки сомневается в таком выводе и считает, что ее дочка не умерла бы, если бы была своевременно направлена на КТ или МРТ головного мозга. Кроме того, женщине не дает покоя рассказанная соседками по палате Киры история с процедурным кабинетом и плохим самочувствием дочери сразу после его посещения. В поисках справедливости мама погибшей девочки ездила в Минск и обращалась в Министерство здравоохранения, Администрацию Лукашенко, а позже написала еще и в Генпрокуратуру.
В октябре из Министерства здравоохранения Наталье пришел ответ, где говорилось, что у ее дочери «имел место редкий у детей и диагностически сложный случай геморрагического инсульта в связи с нестойкой, клинически полностью обратимой симптоматикой, что не позволило врачам-специалистам заподозрить заболевание при разовых осмотрах ребенка».
Зимой, в феврале, Наталья получила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту оставления в опасности ее дочери Киры, а 17 марта пришел ответ из Генпрокуратуры, где говорилось, что нарушений в работе медицинских работников при оказании помощи девочке выявлено не было.
Откуда инсульт в 10 лет?
СМИ не раз писали о том, что инсульты теперь нередко встречаются и у молодых людей, и даже у подростков. В материалах проверки, кроме экспертных заключений медиков, есть интересные наблюдения на этот счет. Так, практикующий врач-педиатр, занимающаяся научными исследованиями в области педиатрии, обратила внимание на то, что в период эпидемии инфекция COVID-19 «практически не имела тяжелых последствий у детей, вместе с тем по прошествии нескольких лет произошел скачок тяжелых иммунных заболеваний, онкологических заболеваний у детей, перенесших такую инфекцию ранее в легкой форме или даже бессимптомно; также нередки стали случаи системных заболеваний у детей (заболевания, поражающие соединительную ткань и в первую очередь сосуды, в том числе сосуды головного мозга), что могло явиться одним из неблагоприятных факторов в развитии такого исхода».
Специалист обратила внимание и на то, что у детей в возрасте 7−10 лет есть ряд анатомо-физиологических особенностей состояния иммунной, сосудистой, эндокринной систем, а также имеет место такая особенность организма, как ростовой скачок — состояние, когда внутренние органы, в том числе сосуды, не успевают адаптироваться в связи с быстрым ростом костной системы (опорно-двигательный аппарат), и в это время организм ребенка находится в особенно уязвимом состоянии в отношении воздействия на него неблагоприятных факторов, что может привести к неблагоприятным исходам (заболеваниям), в том числе с летальным исходом.
При даче своего заключения упоминала про ковид и доцент медицинских наук, профессор Р., отметив, что «после эпидемии коронавирусной инфекции участились случаи кровоизлияния в головной мозг у детей, что, возможно, связано с действием вируса на иммунную систему детского возраста».
Мама погибшей девочки уверена, что дочь не болела коронавирусной инфекцией: несколько раз во время пандемии Кире и другим членам семьи делали тесты, и результаты были отрицательными.
И все же остается логичный вопрос: можно ли было спасти девочку, если бы ее госпитализировали сразу, при первых же симптомах?
Важно понимать, что головная боль и рвота могут сопровождать ряд других заболеваний (ОРИ, менингит, патологии со стороны ЖКТ) и не обязательно указывают на патологию нервной системы. В этой части экспертная комиссия пришла к выводу, что «более ранняя госпитализация пациентки, а также проведение компьютерной или магнитно-резонансной томографии, своевременные осмотры дежурных врачей до ухудшения состояния не могли гарантировать наступление благоприятного исхода для пациентки с диффузным кровоизлиянием под мягкую мозговую оболочку больших полушарий головного мозга и мозжечка».
В пресс-службе Министерства здравоохранения журналистам ситуацию не прокомментировали, ссылаясь на закон о защите персональных данных.